Impossible is nothing!

Посмотреть новый фильм Владимира Хотиненко "Поп" вместе со мной не захотел никто. То есть вообще. Несмотря на вечерний сеанс, кинозал был абсолютно пуст. Почти пятьсот человек упустили свой шанс чуть по-другому взглянуть на этот мир.
История Псковской православной миссии - одна из самых малоизученных страниц Великой Отечественной Войны - смотрится свежо. В 1941-ом году отцу Александру Ионину, латышскому священнику, предлагают начать возрождать храмы в Псковских землях. Правда, делать это придётся "под эгидой" немцев. После недолгих уговоров, он соглашается, справедливо рассудив, что лучше под фашистами, но с православием, чем просто под фашистами. Теперь ему предстоит пройти по узкой дорожке: и Родину не предать, и с немцами не рассориться.
Впрочем, как лунгинский "Царь", так и хотиненковский "Поп" - это вовсе не про церковь. И даже не про веру. Скорее про то, как остаться человеком в нечеловеческих условиях. Про честность. Про сострадание. И... про любовь! В самом широком из всех возможных смыслов этого слова. А ещё про смелость быть собой. Фильму вообще подошёл был слоган "Делай, что должен, и будь, что будет". В сущности, это и есть "кредо" отца Александра, который возит пленным тёплую одежду, принимает бездомных детишек и отказывается отпевать перебежчиков. Ему, кажется, неведом страх. Но это только кажется. Просто он не может по-другому.
У Акунина в "Фантастике" есть абзац, в котором очень точно описано мужское и женское восприятия действительности. Он - в ответе за "большой мир" - для него Родина, долг, цель - вещи первостепенные. Настоящий мужчина, "в какую бы там ерунду он ни верил", никогда не предаст свои идеалы, как бы его супруга ни умоляла сделать это ради неё. А вот женщина - отвечает за "малый мир". Ради семьи, ради детей она способна и коня на скаку, и в горящую избу. Отец Александр и его супруга - пожалуй, идеальная иллюстрация этого принципа, с поправкой лишь на то, что у матушки Алевтины характер подстать мужу - волевой.
Хотиненко вообще удаются фильмы "с характером". Если выкинуть из памяти довольно плоский и конъюнктурный опус "1612", то "Поп" встанет в один ряд с драмой о подводниках "72 метра" и историческим теледетективом "Гибель империи". Собственно, и "лицо" у этих фильмов одно - Сергей Маковецкий. В роли отца Александра он снова поразительно точен. В одном из интервью актёр признавался, что на съёмочной площадке в облачении даже курить не смел - так "ушел в образ". Ну а Нине Усатовой (матушка) и вовсе удалось почти невозможное: слить воедино христианское смирение и крутой нрав. Приятно удивила и звезда "Папиных дочек" Лиза Арзамасова (приёмная дочь) - похоже, у российской актёрской школы всё же есть будущее.
Всю эту идиллию нарушают разве что неуместные кое-где спецэффекты, вроде "мира глазами мухи" в самом начале, и порядком избитые великорусские панорамы, без которых фильм вполне мог бы обойтись. Однако простим оператору-постановщику Илье Дёмину эти огрехи. В конце концов, этот фильм и о прощении тоже.
Отцу Александру ещё придется ощутить на себе горечь утрат и мощь советской карательной системы, но и спустя тридцать лет он не изменит себе. Просто, он - "особый тип русского батюшки". Просто, он - человек.

Пока в Москве и других городах страны хоронили жертв терактов в метро, а врачи делали всё возможное, чтобы помочь пострадавшим, на другом конце континента решили повеселиться. 4 апреля крупная корейская газета "The Korea Times" опубликовала карикатуру. Раздосадованный медведь в ушанке плачет над повреждённым вагоном игрушечного поезда. Вокруг разбросаны игрушечные люди, виднеются следы красной краски. Всё это корейские редакторы сочли довольно забавным.
С оригиналом сего "произведения" можно ознакомиться здесь.
МИД РФ уже выразил своё возмущение по этому поводу. "В то время, когда слова соболезнования, скорби и поддержки приходят из всех уголков мира, в том числе и от президента Республики Корея Ли Мён Бака, подобный циничный шаг южнокорейской газеты нельзя расценить иначе как глумление над памятью о погибших и оскорбление чувств россиян, переживших страшную трагедию", - цитирует российских дипломатов РИА Новости.
Однако дальше всех пошли интернет-пользователи, один из которых в комментарии к публикации на официальном сайте корейской газеты заявил следующее: "Теперь русским следовало бы снова надрать корейцам задницу, как они уже делали 30 лет назад..."

31 марта, 21 час 14 минут, станция метро «Третьяковская». Из только что прибывшего поезда выскакивают озабоченные люди, которые стремятся немедленно отойти как можно дальше от состава. В углу третьего вагона лежит большой бесхозный чёрный пакет, в котором угадывается коробка внушительных размеров. Спустя 15 секунд к вагону подбегает сотрудница метрополитена, скорее всего дежурная по станции или кто-то из её помощниц. Эта женщина лет тридцати пяти встаёт в дверях вагона в двух метрах от пакета, отгоняет всех пассажиров, показывает машинисту спецсигнал, запрещающий отправление, и начинает свистеть в свисток, призывая дежурных милиционеров. Спустя еще минуты полторы (всё это время состав стоит без движения с открытыми дверьми) из-за угла, наконец, появляются «стражи порядка». Трое бравых мужиков в милицейской форме не шибко спеша приближаются к сотруднице метрополитена и вдруг останавливаются на почтительном расстоянии от неё, взглядом спрашивая, мол, чего надо. Женщина объясняет, что в вагоне обнаружен бесхозный предмет, который нужно немедленно осмотреть и вынести из поезда, а то движение на линии встанет. Никакой реакции. Время идёт, состав стоит уже две минуты. «У нас собаки нет для досмотра, вдруг там бомба?» – сетует один из людей в погонах. Овчарки, натасканной на взрывчатку, действительно нет. Прикасаться к пакету милиционеры явно не собираются, стараясь вообще держаться от него подальше. Немая сцена. Полминуты сверления взглядом друг друга. В конце концов сотрудница метрополитена набирается храбрости, подходит к пакету, аккуратно его ощупывает, прислушивается, берёт в руки и бережно выносит на платформу. Сотрудники милиции, завидев это, немедленно ретируются в другой конец станции. Пассажиры заходят обратно в вагоны, поезд отправляется на «Октябрьскую».
Внимание, вопрос. О какой к чёрту «безопасности на транспорте» можно говорить, если три бравых мента, завидев чёрный пакет, не захотели к нему даже приближаться и подставили хрупкую женщину-дежурную. О какой безопасности мы говорим, если многие наши доблестные «стражи порядка» готовы подвергнуть опасности кого угодно, лишь бы самим не пострадать? И зачем нам вообще нужны такие милиционеры, которых втроём заткнёт за пояс дежурная в метро?!
Конечно, в милиции есть достойные люди, которые готовы защитить других даже ценой своей жизни. Но, к сожалению, таких – настоящих – милиционеров с каждым годом, кажется, всё меньше.
Правительство может написать ещё хоть два десятка всяческих «концепций», «программ», разработать хоть сотню «систем мониторинга» и «методов контроля», но пока «на земле» у нас будут работать такие вот «стражи порядка» – этого самого «порядка» у нас точно не прибавится, а ощущение «безопасности» люди будут пытаться уловить, читая научно-фантастическую литературу с футуристическим уклоном.
Ну и наконец, действия наших властей поле терактов напоминают пословицу «После драки кулаками не машут». Вот наши – машут. И вместо того, чтобы тратить силы и средства на «мониторинги и контроли» – всё равно ведь толку чуть – лучше бы наладили сеть информаторов, разведчиков, осведомителей, которая поможет такие вещи предотвратить. Куда смотрит ФСБ? Где аналитики? Где агенты под прикрытием? Если взрывы в метро происходят, значит, службам безопасности нашей страны можно поставить твёрдый «не уд». Вот только пересдача обходится слишком дорого. 

Сообщение о смерти Валентины Толкуновой появилось на лентах информагентств в 11.45. 16 минут спустя в эфире Первого канала уже шёл большой и качественно сделанный информационный сюжет по этому поводу. Подготовить трёхминутный материал с использованием архивных записей и интервью за 16 минут физически невозможно. Очевидно, когда Валентина Васильевна попала в Боткинскую больницу в тяжёлом состоянии и врачи выдали негативный прогноз, руководство ДИП Первого канала дало указание сделать репортаж о смерти певицы заранее, чтобы в случае её кончины первыми дать в эфире качественный материал. Такая практика нередко применяется крупных СМИ. Несколько лет назад хакеры взломали серверы одного из английских вещателей. В интернет попали заранее заготовленные информационной службой теленекрологи на нескольких ныне здравствующих политических деятелей, учёных и артистов. Репортёры потом долго извинялись, доказывая, что просто хотели во всеоружии встретить возможные события.
Пожалуй, это ещё одна иллюстрация журналистского цинизма. Чтобы «обогнать» коллег, многие готовы о живых ещё людях говорить в прошедшем времени. И дело тут не в эзотерическом «мысли материализуются», а в простом уважении к тем людям, которых репортёры буквально хоронят заживо. Безусловно, теленекрологи, подготовленные ещё при жизни того, кому они посвящены, проникнуты почтением и грустью, их интонация выверена до мелочей. Но есть в них что-то нечестное. Ведь когда умирает человек, которого знали и любили миллионы, этим самым миллионам не важно, покажут им «сюжет памяти» в дневных новостях или в вечерних. Важно то, что человека уже не вернуть. А для осознания этого достаточно просто помолчать.

В культовом фильме всех пиарщиков «Хвост виляет собакой» есть такая фраза: «Война закончилась! Об этом сказали по телевизору!». Когда Барри Левинсон в 1997 году снимал эту картину, вряд ли он представлял, что примерно те же слова, пусть и в противоположном значении, спустя полтора десятилетия будут произносить уже не киногерои, а вполне реальные люди.
О том, что «война началась» вечером 13 марта заявил грузинский телеканал «Имеди». До и после мистификации, которую позже назвали «возможным вариантом развития событий», журналисты предупреждали об «инсценировке», но многие зрители смотрели восьмичасовые новости не с начала и потому приняли информацию за чистую монету. С тревожным выражением лица ведущий сообщал, что Россия вероломно напала на Грузию, танки уже подходят к Тбилиси, президент Саакашвили убит, а власть перешла в руки Нино Бурджанадзе. Всё это дополнялось архивными кадрами грузино-осетинской войны 2008 года, которые выдавались за только что снятые. Ясное дело, после таких сообщений в стране началась паника, резко возросло число вызовов «скорой», а одна женщина (как утверждает грузинская оппозиция) даже скончалась от инфаркта: её сын служит в армии и она сильно испугалась. Через полчаса «Имеди» повторил: всё – инсценировка! Но чего стоили эти 30 минут телезрителям? Никаких предупреждающих титров в течение получаса на экране не было.
Чуть позже у стен телекомпании начался стихийный митинг, на неё подали в суд, пресс-атташе президента вынуждена была успокаивать зрителей, мол «реальной угрозы не существует», а сами журналисты принялись извиняться. Впрочем, не похоже было, что это «самодеятельность» телепродюсеров. «Имеди» – канал пропрезидентский и маловероятно, чтобы всё произошедшее случилось без ведома Михаила Саакашвили. Тем более, что на следующий день он даже осмелился назвать мистификацию «полезной». Экстравагантные, мягко говоря, затеи грузинского руководства уже стали притчей во языцех, но история показательна другим. Информационная война заключалась не в том, как расставлялись акценты при освещении происходящих событий, а в том, что сами события придумывались на ровном месте. И, что досаднее всего, у «войны, которой не было» появились вполне реальные жертвы и пострадавшие: грузинская пенсионерка скончалась, у многих других случился инфаркт. Здесь уже встаёт вопрос: где проходит граница дозволенности? Что можно, а что нельзя делать, добиваясь необходимого воздействия на зрителя? Какой «обман с разоблачением» можно назвать уместным, а какой преступным? В этом смысле вспоминается совсем другая история.
Весной 2007-ого года на голландском телеканале BNN появилось реалити-шоу «Большой донор». Смертельно больная 37-летняя Лиза, решившая стать донором и после смерти отдать свою почку трансплантологам для пересадки, в течение нескольких недель пыталась выбрать, кому же достанется её орган. Претендентов было несколько, всем операция была необходима, но Лизе предстояло «продлить жизнь» только одному. Борьбу участников за почку показывали по пятницам в прайм-тайм, зрители могли отсылать SMS за кандидатов и давать советы главной героине. Правозащитники, медики и политики сыпали протестами, а люди смотрели, не отрываясь – рейтинги у проекта были небывалые. И вот в финале шоу организаторы признались. Всё это время они обманывали зрителя. Лиза – актриса, она совершенно здорова, и никому отдавать почку не собирается. Да и весь проект был сплошной мистификацией! Все претенденты, как оказалось, знали, что почку не получат, но согласились участвовать, чтобы привлечь внимание к проблеме донорства. Эту же цель преследовали и сами телевизионщики. Получилось. В Голландии возможными донорами согласились стать 12 тысяч человек. Два месяца обмана спасли жизнь десяткам людей.
Лукавство – и тут, и там. В одном случае цель туманна, в другом – очевидна. В одном случае результат плачевен, в другом скорее оптимистичен. Телевидение – штука неоднозначная, оно ведь зеркало жизни. Здесь точно не определишь границу между ложью во благо и просто ложью. Бесспорно одно: телепродюсерам, какую бы программу они не собирались запустить в эфир, следовало бы хоть иногда включать мозги и думать, к чему может привести их проект. В Грузии, очевидно, включать мозги иногда следовало бы не только телевизионщикам. 

Можно ли влюбиться в тех, кого никогда не видел? Запросто!
…Наверное, во всем повинна таинственная энергетика. Она передается писательским словом старинных книг, семью нотами гениальных музык, красивейшими кадрами любимых фильмов и, конечно, человеческими грезами. Я никогда их не видел, а может, никогда и не увижу — но я люблю их всей душой и без всяких причин — просто потому, что они есть. Один — знойный южанин, я узнал его ближе девять лет назад, но он успел навсегда поселиться в моем сердце. В нем есть что-то завораживающее, пленительное и в тоже время очень родное. Мы смотрим с ним на разные неба и видим разные звезды, но улыбаемся друг другу глядя на одну и туже белесую земную спутницу — Луну. Второй — неисправимый романтик и светский денди. Он каждый день может поражать других: кого-то ярким, излучающим свет одеянием, кого-то своим безупречным образованием и интереснейшей биографией, кого-то поразительной чувственностью, а кого-то и своим негромким мягким голосом. С ним всегда хочется остаться наедине, но его нельзя оставить одного. Наверное, на досуге он поет песни или рассказывает истории, и каждый, кто их услышит, будет покорен их лиричной магией. Он бывает строптив, но бывает и мил, и я не знаю, как в него можно не влюбиться. Третья же — белокурая красавица с нордическим характером. Она знает наизусть все песни маэстро Раймонда Паулса и даже сидела рядом с Пугачевой в знаменитом «восьмом ряду». Она уже не молода, но не поддаться её очарованию невозможно. Кровь в её жилах течет медленно и размеренно, но если вам удалось её развеселить, она будет благодарна навеки. Она сменила не одного мужа — теперь же одинока и, как кажется, самодостаточна и довольна жизнью. Вот только улыбается не часто, однако, я думаю, это пройдет со временем.
Вы, скорее всего, хотите знать, как их зовут? Или даже не прочь познакомиться… Что ж, первый из них очень далеко, второй живет чуть ближе, ну а третья — почти соседка. Ах, да, имена… Сидней, Париж и Рига.

Решил на досуге что-нибудь попереводить в удовольствие. Под руки попался Newsweek-International. Кому интересно - буду рад. Чтоб без толку не пропадало. Оригинал здесь.

ШАНС ТЕГЕРАНА

Джон Мичем / «Newsweek International»

 

Мэзьяр Бахари — корреспондент «Newsweek», кинодокументалист, драматург, писатель, художник и с 21-ого июня заключённый, удерживаемый в Иране без предъявления обвинения или возможности встретиться с адвокатом. Иранские государственные СМИ связывают его имя с неким «признанием»,  которое якобы касается влияния иностранных СМИ на беспорядки в Иране, последовавшие за объявлением Махмуда Ахмадинежада победителем выборов 12 июня. При каких обстоятельствах сделано это «признание» – остаётся неизвестным.

Кто-то в правительстве Ирана очень бы хотел изобразить Бахари как человека, ведущего антиправительственную деятельность, или даже как шпиона. Но он ни тот и ни другой. Он журналист, человек, который делал свою работу, и делал её честно и беспристрастно. Мэзьяр Бахари – агент только лишь правды, той что он видел сам. Его работа – быть объективным обозревателем, который не допускает идеологических перекосов и стремится передать остальному миру всю глубину и сложность иранской жизни и культуры. К примеру, он едва ли не единственный, кто убеждённо доказывал: иранская ядерная программа – это предмет национальной гордости, а не только навязчивая идея руководства.

Мэзьяру Бахари 42 года, он учился киноискусству в Монреале и получил канадское гражданство. С 1998-ого работает корреспондентом "Newsweek" в Тегеране.  Он одинаково хорошо умеет работать и с простыми людьми на улицах и с наиболее уважаемыми членами правительства. Но международное признание он получил благодаря своим документальным фильмам. Яркий пример – его фильм "И пришёл паук ", выросший из репортажа для "Newsweek" и снятый для компании HBO. Это история о киллере из иранского города Масшад, чьи убийства шестнадцати проституток оставались нераскрытыми многие годы. Он снимал фильмы и о коммивояжерах в Африке, и о верховном аятолле Али аль-Систани в Ираке и ещё множество репортажей об Иране и иранцах.

Никто, даже Бахари, не мог предсказать, как поведет себя неспокойный Иран после июньских выборов. После голосования прошла бурная неделя. Он был одним из немногих представителей прессы, приглашенных освещать пятничную молитву, где верховный лидер Аятолла Али Хаменеи заявил, что дальнейшие акции протеста недопустимы. Двумя днями позже в семь утра агенты правительства с ордером на арест неожиданно появились в доме, где Бахари живет со своей пожилой матерью. Люди, которые так и не представились сотрудниками какой-либо государственной структуры, обошлись с Бахари и остальными членами его семьи вежливо, но твёрдо. Они изъяли компьютер журналиста, а его самого взяли под стражу.

Больше суток семья и "Newsweek" ничего не знали о его местонахождении. Через день Бахари позволили позвонить домой своей матери. В свои 83 года Мулук Бахари всё ещё волевая и решительная женщина. Но жизнь обошлась с ней не милостиво: за последние три года она потеряла мужа, старшего сына и дочь. Мэзьяр – её единственный ребёнок, оставшийся в этом мире, и его арест был для неё большим испытанием. "Я не знаю, когда этот ужас закончится", – говорит она. "Его не за что удерживать".

В условиях, которые сложились в Иране в 2009-ом, попытки правительства установить контроль над страной и повлиять на мнение мировой общественности о происходящих событиях понятны, и даже вызывают сочувствие. Но история свидетельствует: степень терпимости к несогласным – мера стойкости руководства, а не его слабости. Бахари никому ничего не доказывал, он только рассказывал, что происходит.

Со всем почтением мы обратились к руководству Ирана с просьбой предоставить Бахари все права, положенные ему по закону, разрешить встречу с адвокатом. И если к нему нет претензий, а мы верим, что к нему не должно быть претензий, просим его немедленно отпустить.

Мы еще раз утверждаем: Мэзьяр Бахари – журналист, чья честность очевидна, стоит лишь взглянуть на его работу. Его случай – возможность показать, что Иран – достойный член международного сообщества, и эту страну нужно воспринимать всерьёз такой, какая она есть. И этот шанс не должен быть упущен.

Только дважды за две недели Бахари позволили позвонить по телефону. Во второй раз, как и в первый, он звонил своей матери. Он просил её не беспокоиться, говорил, что всё будет хорошо. Но Мулук, одна из немногих женщин своего поколения, училась в иранском университете и имеет учёную степень по химии. Она не дала себя обмануть. "Я всего лишь хочу, чтобы Мэзьяр вернулся домой," – сказала она в день ареста. "Я только хочу вернуть своего сына". И мы тоже.

Еду в метро. У девушки, сидящей на "местах для пассажиров с детьми и инвалидов" в руках книжка. Приглядываюсь. Читаю заголовок: "Симптомы форсайтизма". Думал - медицинский справочник. Оказалось - Голсуорси. =)

12 августа исполнилось ровно восемь лет с того дня, когда в мутной воде армейского полигона в Баренцевом море затонул атомный подводный ракетный крейсер К-141 «Курск». Тогда погибли 118 человек. За «марафоном надежды» – сначала спасательной операцией, а потом уже поисковой – в течение пяти дней наблюдала вся страна. Да что там – весь мир. Но 12 августа 2008 года об этом уже почти никто не вспомнил. Потому что воображение поражали совсем другие цифры: 1500 погибших мирных жителей, 74 миротворца, 19 пропали без вести. Уничтожены 3 штурмовика Су-25 и один стратегический бомбардировщик Ту-22М3. Нанесенный ущерб оценивается в 10 миллиардов рублей… И это всё только с российской стороны! С грузинской – никто и не считал.

Казалось, что в двадцать первом веке это невозможно. Невозможно давить стариков и детей танками и взрывать подвалы с мирными людьми. Нельзя в упор расстреливать безоружных. Оказалось – можно. Еще оказалось, что все эти люди – герои не обычной войны – информационной. Откуда растут ноги у этой истории – догадаться не трудно. Операция была продумана до мельчайших подробностей. Грузия тихой сапой захватывает Осетию (а потом, скорее всего, и Абхазию) – хорошо Грузии. Если Цхинвали сопротивляется - расстрелять в упор. А подоспевших российских миротворцев обвинить в «немотивированной агрессии в отношении суверенного государства на его территории». Тогда хорошо тоже Грузии (скорее пустят в НАТО: надо же защитить грузинскую бедную овечку от свирепого русского волка!), но еще хорошо и США (Россию на международной арене опустили ниже плинтуса). Вариант беспроигрышный. Когда Осетины начали отстреливаться, их столицу сравняли с землей. Но об этом умолчали все крупные мировые телеканалы. Зато когда из России подоспели танки – это показали все. Сопроводив титром: «Россия вероломно вторглась в Грузию». Пока сотни людей погибли в кровавой мясорубке, на просторах мировых СМИ шла другая война. BBC World щедро давал эфир представителям грузинских властей, заявлявших об "агрессии с севера", "50 российских бомбардировщиках, уничтожающих мирные объекты" и "вражеских танках на подступах к Тбилиси". Даже уважаемый и, как правило, объективный Stephen Sacur в своей передаче "HardTalk" старался не задавать грузинскому премьеру неудобных вопросов. Комментаторы CNN подчеркивали "вероломность нападения на молодую грузинскую демократию" и выражали поддержку Саакашвили... О том, что творилось в прямом эфире FoxNews, кажется, узнали уже все... Возможно, именно для "поддержания" этой медийной войны Грузия (при поддержке из вне) решилась на провокационный и бесчеловечный расстел мирного города. Кто-то скажет: информационные войны - удел журналистов и политиков, но... Кровь, которая льется на телеэкране, такая же алая, как у вас. У сгоревших заживо в Цхинвале, тоже есть родители, как у вас. Дети, видевшие, как их бабушку расстрелял снайпер, мечтали о будущем, как и ваши дети. А люди, погибшие под залпами «Градов», не хотели никого убивать, как и вы сами. Вы всё еще думаете, что вы в безопасности?..

Ничего подобного мир не видел девять лет – со времен войны в Югославии. С тех пор мир изменился. Немного, но, хочется надеяться, в лучшую сторону. Пожалуй, он не так и плох, пока есть в нем люди, готовые защитить слабого, помочь обездоленному, вылечить израненного и подарить радость тем, кто пережил катастрофу. А еще пока есть те, кто рискуя жизнью, готов остаться под огнем в разрушенном городе, чтобы рассказать и показать правду об этой войне. Правду, которой нам всем так не хватало. Правду, которую без военных корреспондентов мы, может, никогда бы и не узнали. 

Пожалуй, только в одной стране мира пуховики и купальники могут продаваться в одном магазине...
 
г. Калининград.